Game over.
В Клубе поэтов случилось локальное ЧП: замкнуло сломанную розетку. УЗО по непонятным причинам сработало не сразу, и за те несколько секунд, пока розетка была замкнута накоротко, по всему проводу загорелся внутренний слой изоляции и полопался внешний. Результат - кабинет моментально заволокло густым и на редкость вонючим дымом. Дышать было трудно, и мы открыли окна и дверь наружу - и естественно, что весь коридор у аудитории Б-100 наполнился дымом.
Через несколько минут начали прибегать люди из других аудиторий, потому как когда УЗО соизволило сработать (то есть секунд через пять-десять, не меньше), по всему первому этажу главного корпуса, понятное дело, отключились розетки. Свет, кстати, не отрубился - очевидно, он и розетки подключены раздельно. Вызвали электриков, те быстро установили причину происшествия и вырвали злополучный кабель.
В итоге мы остались без чая, и кто-то из присутствовавших побежал в буфет за лимонадом. Потихоньку народ подтянулся, пришел guest star - редактор поэтического альманаха "Орион" - и началась дискуссия.
Через несколько минут начали прибегать люди из других аудиторий, потому как когда УЗО соизволило сработать (то есть секунд через пять-десять, не меньше), по всему первому этажу главного корпуса, понятное дело, отключились розетки. Свет, кстати, не отрубился - очевидно, он и розетки подключены раздельно. Вызвали электриков, те быстро установили причину происшествия и вырвали злополучный кабель.
В итоге мы остались без чая, и кто-то из присутствовавших побежал в буфет за лимонадом. Потихоньку народ подтянулся, пришел guest star - редактор поэтического альманаха "Орион" - и началась дискуссия.
Тема: "Редактируем классику". Редактор принес два стихотворения, в которые он внес исправления, и предложил нам а) угадать авторов; б) определить места, которые были исправлены. Первое стихотворение - "Первая любовь" Набокова. Мы долго выясняли, что в стихотворении лишнее, что нет. Часть исправленных кусков мы определили правильно (их оказалось прилично), часть не угадали.
Со вторым стихотворением было посложней - в первую очередь из-за его шутливой формы. Кому его только не приписывали - Саше Черному, Ходасевичу, еще кому-то из мне неизвестных. Я же сказал, что это Пушкин - и оказался, как ни странно, прав (стихотворение было адресовано Вяземскому). Зато с исправленными кусками мы парились долго и безуспешно: выяснилось, что редактор заменил в нем только одно слово и одну запятую.
Вскоре после этого я ушел, так что чем все закончилось и о чем говорилось дальше, я не в курсах.